Вирсунгэктазия поджелудочной железы

Вирсунгэктазия поджелудочной железы

В 1869 г. Лангерганц [Langerhans], медицинский студент Университета Фридриха Вильгельмса [Friedrich Wilhelms] в Берлине, представил свою диссертацию как кандидат на степень Доктора Медицины и Хирургии по микроанатомии поджелудочной железы и описал клеточные островки, которые теперь носят его имя. Физиологическая функция и важность этих клеток тогда еще не были известны, и только в 1922 г., после выделения инсулина, Бантинг [Banting] и Бест [Best] установили роль поджелудочной железы как эндокринного органа. Николс [Nicholls] в 1902 г. описал первую аденому, берущую начало из островков Лангерганца, а в следующем году, Фабоцци [Fabozzi] (1903 г.) описал первую карциному. У врачей, в частности хирургов, с тех пор возник интерес к этим опухолям, и этот интерес был культивирован развитием и применением методик радиоиммунологического обследования, которые прояснили роль ранее известных гормонов и помогли идентифицировать много новых.

Эндокринные опухоли поджелудочной железы встречаются редко, с предполагаемой частотой, составляющей 1 – 5 случаев на 1 миллион человек ежегодно. В сообщениях об исследованиях, основанных на данных аутопсий, эта частота составила от 0,5% до 1,5%. Традиционно полагали, что эндокринные опухоли поджелудочной железы являются производными клеток APUD-системы [amine precursor uptake decarboxylase system], которые эволюционировали непосредственно из островков Лангерганца. В более современных исследованиях предполагается, однако, что они могут образовываться из плюрипотентных клеток в протоковом и ацинарном эпителии.

Эндокринные опухоли поджелудочной железы часто манифестируют хорошо описанными клиническими синдромами, непосредственно связанными с гормонами, которые эти опухоли секретируют. Эти синдромы включают гипогликемию, вторичную по отношению к инсулиноме; фульминантный диатез пептических язв при синдроме Золлингера-Эллисона [Zollinger-Ellison]; водянистую диарею, гипокалиемию и ахлоргидрию при синдроме Вернера-Моррисона [Verner-Morrison]; диабет и кожную сыпь при синдроме глюкагономы; гипергликемию, стеаторрею и холелитиаз при соматостатиноме. Некоторые эндокринные опухоли поджелудочной железы не имеют каких-либо клинических проявлений гормональной секреции, их называют нефункционирующими. Эти нефункционирующие опухоли все более и более часто идентифицируются и диагностируются с помощью широкого применения визуализирующих методик обследования брюшной полости и забрюшинного пространства. За исключением инсулиномы, эндокринные опухоли поджелудочной железы часто метастазируют перед своей клинической манифестацией. Даже при метастатической болезни их течение может быть безболезненным. Злокачественное развитие не может быть определено в соответствии с гистопатологическими характеристиками этих опухолей, но требует доказательства локальной инвазии или отдаленного распространения.

Генетическое предрасположение для возникновения эндокринных опухолей поджелудочной железы является самым сильным при синдроме MEN I, характеризующемся развитием множественной железистой гиперплазии паращитовидных желез, опухолей островковых клеток поджелудочной железы и аденом гипофиза. Почти у половины всех пациентов с MEN I развиваются манифестирующие эндокринные опухоли поджелудочной железы, и у 100% этих пациентов выявляются небольшие, нефункционирующие эндокринные опухоли поджелудочной железы при гистологическом исследовании железы. Приблизительно у 25% пациентов с гастриномой и у 8% пациентов с инсулиномой имеет место MEN I.

Диагностика функционирующих эндокринных опухолей поджелудочной железы может быть затруднительной. Поскольку они встречаются весьма редко, клиницисты часто забывают подумать о них. Кроме того, симптомы могут быть не столь уж драматическими, как можно было ожидать, поскольку пациенты могут быть компенсированы. Пациенты с инсулиномой могут изменять свой рацион, чтобы избежать гипогликемии, а пациенты с гастриномой могут принимать препараты, направленные на решение проблем типа гастро-эзофагеальной рефлюксной болезни и диареи. Клиницист сначала должен предположить, что симптомы пациента могут быть проявлением опухоли островковых клеток. Это распознавание должно привести его к подтверждающему лабораторному обследованию, устанавливающему повышение соответствующего гормона количественными радиоиммунологическими обследованиями сыворотки крови. Различные провокационные тесты и соотношение гормонов могут помочь исключить связанные расстройства. Нефункционирующие эндокринные опухоли поджелудочной железы все более и более часто идентифицируются как случайная находка при современных визуализирующих методах обследования или во время внутрибрюшных операций. Вообще, идеальное лечение эндокринных опухолей поджелудочной железы – резекция этого органа, поскольку только она может быть радикальной. Для пациентов с нерезектабельной опухолью или метастатической болезнью, симптоматический контроль гормональных эффектов и замедление прогрессирования опухоли с помощью химиотерапии – основа паллиативных мероприятий.

ИНСУЛИНОМА

Инсулинома – самая частая функционирующая эндокринная опухоль поджелудочной железы, частота которой среди других, по данным некоторых исследований, составляет до 60% и более. Опухоль встречается немного более часто у женщин, чем у мужчин, и обычно выявляется у пациентов 40 – 50 лет. Эти опухоли имеют превосходный потенциал для полного излечения после хирургического удаления, поскольку представляют собой в большинстве случаев – небольшие, солитарные, доброкачественные поражения.

Клиническая картина

У пациентов с инсулиномой сначала проявляются симптомы и признаки гипогликемии, которая может быть подразделена на нейрогликопенический и симпатоадреналовый типы. Поскольку для центральной нервной системы абсолютно необходима глюкоза как энергетический субстрат, симптомы гипогликемии имеют преимущественно нейрогликопеническое происхождение. Когда у данных пациентов возникает гипогликемия, они часто жалуются на головные боли и нечеткое зрение. Они нередко неспособны думать последовательно, забывчивы и часто отличаются причудливым и нетипичным поведением. У пациентов с гипогликемией могут наблюдаться припадки, моторная дискоординация, трудности с речью и направленными движениями. Самое тяжелое проявление гипогликемии – кома. Другие клинические признаки инсулиномы происходят из-за активации автономной нервной системы. Гипогликемия – стресс, который приводит к выбросу катехоламинов. Эта симпатоадреналовая реакция вызывает чрезмерное потоотделение, слабость, тахикардию, дрожь, чувство страха и нервозность. Пища обычно уменьшает нейрогликопенические и симпатоадреналовые симптомы. Пациенты с инсулиномой знают это и увеличивают частоту приемов пищи, чтобы избежать атак гипогликемии. Следовательно, пациенты с инсулиномой часто отмечают увеличение веса в последнее время. Голод, тошнота и рвота также могут иногда иметь место.

Диагностика и определение локализации

Традиционно, триада Виппля [Whipple] подводила итог клинической картины и диагноза у пациента с инсулиномой. Эта триада состоит из индукции признаков и симптомов гипогликемии после ограничения приема пищи или физических упражнений, характерного снижения уровня глюкозы плазмы крови меньше 50 мг/дл, и уменьшения симптомов после перорального или внутривенного введения глюкозы. Эта триада имеет недостатки в точности и надежности, которые необходимы для современного диагноза. Сегодня диагноз инсулиномы требует проведения радиоиммунологического исследования инсулина сыворотки крови и демонстрации того, что циркулирующий инсулин неадекватно увеличен по сравнению с уровнем глюкозы крови. После мониторируемого голода до развития симптомов гипогликемии или немногим ранее, чем через 72 часа, обычно измеряются концентрации инсулина и глюкозы плазмы крови. Примерно у 3/4 пациентов развивается гипогликемия и ее симптомы в течение 24 часов, а практически у всех пациентов (90-95%) – в течение 48 часов. Соотношение инсулин-глюкоза, составляющее больше 0,4, говорит о наличии инсулиномы. Уровни C-пептида и проинсулина также повышены у пациентов с инсулиномой. Провокационные тесты с толбутамидом, глюкагоном или внутривенным введением кальция редко требуются для диагностики инсулиномы. Эти исследования должны использоваться с осторожностью, поскольку они могут вызвать опасную гипогликемию.

Дифференциальная диагностика инсулиномы проводится с реактивной гипогликемией, хронической надпочечниковой недостаточностью, гипопитуитаризмом, печеночной недостаточностью, патомимической (искусственно вызванной) гипогликемией, ферментативными дефектами и незидиобластозом. Гипогликемия при инсулиноме обычно встречается при голодании или после физических упражнений, тогда как реактивная гипогликемия возникает после еды. Измерение уровней циркулирующего проинсулина и C-пептида может помочь исключить патомимическую гипогликемию, поскольку эти вещества не присутствуют при введении коммерчески доступных препаратов инсулина. Скрининг сыворотки крови и мочи на выявление метаболитов сульфонилмочевины может исключить их тайное употребление. Незидиобластоз или первичная гиперплазия островковых клеток может потребовать взятия биопсии во время операции для дифференциальной диагностики с инсулиномой.

У большинства пациентов с инсулиномой имеет место солитарная доброкачественная аденома. Эти аденомы встречаются с одинаковой частотой в головке, теле и хвосте поджелудочной железы. Множественные аденомы встречаются у 10% пациентов, чаще у больных с MEN I. Кроме того, у 10% пациентов имеют место злокачественные инсулиномы, представленные либо локальным распространением, либо метастазами. Большинство инсулинóм меньше 1,5 см в диаметре. Многие из них полностью окружены тканью поджелудочной железы и не видны на ее экспонированной поверхности.

До появления возможности предоперационных исследований определения локализации и интраоперационного УЗИ 25% инсулинóм не выявлялись во время операции, несмотря на полное хирургическое обследование поджелудочной железы. Предоперационное определение локализации опухоли может быть чрезвычайно полезным для хирурга и уменьшить число безрезультатных ревизий. Трансабдоминальное УЗИ, компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) не всегда могут определить локализацию инсулинóм, вследствие их малых размеров. Из-за широкого распространения, однако, КТ обычно является первым из выполняемых исследований по определению локализации опухоли, обнаруживая как минимум две трети поражений. При наличии возможности использование двухфазной спиральной КТ-технологии более чувствительно для выявления небольших инсулинóм. КТ и МРТ полезны при идентификации наличия или отсутствия метастазов в перипанкреатических лимфатических узлах или в печени. Поскольку только 30% инсулинóм обладают рецепторами к соматостатину II типа, значение сцинтиграфии рецепторов соматостатина (СРС) ограничено.

Исторически сложилось, что селективная ангиография поджелудочной железы была исследованием выбора для выявления инсулинóм, которые обычно очень хорошо васкуляризированы. Чрескожный чреспеченочный порто-венозный сэмплинг и внутриартериальная стимуляция кальцием с печено-венозным сэмплингом еще более чувствительны. При чрескожном чреспеченочном порто-венозном сэмплинге, забор инсулина из вен поджелудочной железы может помочь идентифицировать локализацию инсулиномы. Печеночно-венозный сэмплинг включает селективную инфузию кальция в ветви чревного ствола и верхней брыжеечной артерии с осуществлением забора крови из печеночных вен для выявления инсулина. Это инвазивные, дорогие, отнимающие много времени и технически сложные процедуры должны быть предназначены для персистирующего или рецидивирующего заболевания или при безуспешности другие исследований.

Эндоскопическое УЗИ (ЭУЗИ) предлагает другой подход для предоперационного определения локализации инсулинóм (рис. 19). Опухоли в головке поджелудочной железы легко визуализируются, тогда как опухоли в дистальной части железы менее подходят для оценки с помощью ЭУЗИ. Качество ЭУЗИ зависит от оператора и требует седации пациента. Сообщается, что чувствительность и специфичность этой методики при обнаружении эндокринных опухолей поджелудочной железы составляет больше 90%. Комбинация ЭУЗИ и двухфазного КТ-сканирования должна выявлять почти все инсулиномы.

Рис. 19. ЭУЗИ инсулиномы.

Развитие интраоперационного УЗИ значительно улучшило идентификацию инсулинóм во время интраоперационной ревизии. Польза интраоперационного УЗИ подчеркивается тем фактом, что некоторые хирурги подвергают сомнению необходимость предоперационных исследований по определению локализации опухоли. Хирургическая ревизия и пальпация в комбинации с интраоперационным УЗИ могут помочь локализовать 95-100% инсулинóм.

Лечение

Медикаментозное лечение инсулинóм состоит из диетических мероприятий, минимизирующих опасность возникновения опасной гипогликемии. Разумный интервал между приемами пищи является решающим в устранении гипогликемии. Диазоксид ингибирует секрецию инсулина и может использоваться для предупреждения гипогликемии во время подготовки пациента к операции. Его негативные побочные эффекты включают выраженный отек и гирсутизм. Аналоги соматостатина, типа октреотида, также могут контролировать симптомы инсулиномы.

Адекватное лечение при инсулиноме – оперативное удаление опухоли. Большинство аденом можно энуклеировать независимо от их локализации. Должна быть проявлена осторожность, чтобы не повредить панкреатический проток, выполняя энуклеацию. Для удаления опухолей, расположенных рядом с главным панкреатическим протоком, может потребоваться дистальная резекция поджелудочной железы, если они находятся в хвосте. Интраоперационное УЗИ полезно для идентификации расположения панкреатического протока при локализации опухоли, требующей энуклеации, в головке железы. При наличии больших опухолей в головке поджелудочной железы может потребоваться панкреатодуоденальная резекция (ПДР), поскольку высока возможность малигнизации; однако, это не является обычной практикой. Пациенты могут быть радикально излечены при идентификации аденомы и удалении ее при операции.

Если после предоперационной визуализации при интраоперационной ревизии с полной мобилизацией поджелудочной железы, включая прием Кохера для возможности бимануальной пальпации всей железы, а также при интраоперационном УЗИ не возможно идентифицировать опухоль, не рекомендуется производить слепую резекцию. Если опухоль не выявлена, должен быть получен образец ткани поджелудочной железы путем биопсии, чтобы исключить незидиобластоз взрослых, который вообще может быть успешно излечен с помощью субтотальной резекции поджелудочной железы. Образец ткани получают при биопсии, удаляя небольшую часть самого дистального участка хвоста железы. Инсулиномы встречаются с равной частотой по всей поджелудочной железе, и есть небольшая причина полагать, что они более вероятно будут удалены при дистальной резекции поджелудочной железы.

Лапароскопическая резекция выполнима, особенно при наличии интраоперационного УЗИ. Поскольку большинство инсулинóм являются одиночными, небольшими, хорошо инкапсулированными и доброкачественными, эти опухоли идеально подходят для лапароскопической резекции. Невозможность для хирурга пропальпировать опухоль пальцами во время лапароскопической операции и 10%-ный шанс наличия более чем одной опухоли является основанием для беспокойства. Хирург во время операции полагается на лапароскопическое интраоперационное УЗИ и предоперационные исследования по определению локализации опухоли. Если опухоль не может быть идентифицирована, нужно рассмотреть возможность конверсии до открытой операции, чтобы пропальпировать всю поджелудочную железу. Частота конверсии до открытой операции может уменьшиться с улучшением технологии и ростом хирургического опыта.

У больных с метастатической болезнью должна быть рассмотрена возможность хирургической резекции опухоли и метастатических поражений, чтобы уменьшить симптомы гипогликемии. Часто, из-за безболезненной природы злокачественных инсулинóм, возможна продолжительная выживаемость. Средняя продолжительность жизни без симптомов заболевания, как было сообщено, составляет примерно 4 года у больных, подвергшихся радикальной резекции при злокачественном заболевании. Химиотерапия при злокачественных инсулиномах включает стрептозоцин в комбинации с другими средствами, включая 5-фторурацил или доксорубицин.

ГАСТРИНОМА (СИНДРОМ ЗОЛЛИНГЕРА-ЭЛЛИСОНА)

Эра кишечных гормонов началась в 1955 г., когда Золлингер и Эллисон сообщили о двух пациентах с тяжелым язвенным диатезом, связанным с не-инсулин-продуцирующими островковоклеточными опухолями поджелудочной железы. Gregory с соавторами в 1959 г. извлекли гастрин из слизистой оболочки антрального отдела желудка, а затем из опухоли поджелудочной железы, удаленной у пациента с синдромом Золлингера-Эллисона. Развитие методики радиоиммунологического обследования, позволяющей измерить уровень циркулирующего гастрина, способствовало установлению того, что синдром Золлингера-Эллисона, или ульцерогенный синдром, происходит вследствие продукции этого гормона не-бета-клеточной опухолью.

Гастриномы – самые частые функционирующие злокачественные эндокринные опухоли поджелудочной железы. Несколько чаще встречаются у мужчин, средний возраст начала заболевания – 50 лет. Синдром Золлингера-Эллисона – частая манифестация панкреатического компонента MEN I, и как минимум 30% пациентов с гастриномой попадают в эту категорию. Больше половины MEN I–ассоциированных опухолей поджелудочной железы – гастриномы.

Клиническая картина

Клинические проявления гастриномы включают фульминантную болезнь пептических язв, диарею, или и то, и другое. Подозрение на синдром Золлингера-Эллисона не гарантирует его наличие у всех пациентов с болезнью пептических язв, но его нужно рассматривать у тех пациентов, у которых развиваются тяжелые язвенные симптомы в раннем подростковом возрасте или развиваются начальные симптомы раньше или позже в течение жизни. Диагноз также должен быть заподозрен у тех пациентов, у которых развиваются рецидивирующие пептические изъязвления после адекватной медикаментозной терапии или общепринятых операций. Это особенно справедливо, если рецидивирующая язва развивается в ранний послеоперационный период.

У больных с синдромом Золлингера-Эллисона высокий уровень гастрина стимулирует париетальные клетки желудка, приводя к продукции больших объемов желудочного сока, содержащего высокую концентрацию кислоты. Это чрезмерное кислотопроизводство приводит к пептическим язвам. Другой частый симптом – диарея. Есть много причин возникновения диареи у этих пациентов, включая неспособность кишечника абсорбировать большие объемы жидкости, секретированной желудком, вызванное кислотой повреждение слизистой оболочки тощей кишки, осаждение желчных солей и инактивация панкреатической липазы при снижении pH.

Диагностика и определение локализации

Диагноз гастриномы требует подтверждения того, что уровень циркулирующего гастрина неадекватно высок по сравнению с уровнем секреции кислоты в желудке. Важность корреляции уровня циркулирующего гастрина с уровнем секреции кислоты в желудке может быть оценена, когда рассматриваются причины гипергастринемии. Сохраненный привратник, почечная недостаточность, синдром короткой кишки, атрофический гастрит, пернициозная анемия и макромолекулярная гипергастринемия связаны с повышенным уровнем циркулирующего гастрина. Кроме ситуации с сохраненным привратником только при синдроме Золлингера-Эллисона будут иметь место высокий уровень сывороточного гастрина и высокая кислотопродукция желудка.

С увеличением использования исследования уровня сывороточного гастрина как скрининговой процедуры, пациентов стали идентифицировать по уровням кислотной гиперсекреции и сывороточного гастрина, которые увеличиваются, но не являются определенно диагностическими (150-500 пг/мл). Этим пациентам показан провокационный тест для постановки диагноза и скрининга пациентов с MEN I, у которых существует высокий риск развития гастринóм. Инфузия секретина при наличии гастриномы вызывает парадоксальное увеличение уровня сывороточного гастрина. Увеличение уровня сывороточного гастрина больше, чем на 200 пг/мл выше базального уровня является диагностически значимым для гастриномы.

В отличие от инсулинóм гастриномы часто бывают мультифокальными, особенно у пациентов с MEN I. Гастриномы являются злокачественными примерно у 70% пациентов. Подобно большинству островковоклеточных опухолей они обычно медленно растут. Большинство гастринóм (70-90%) обнаруживают в треугольнике гастринóм, что описано Лос-Анжелесской группой Калифорнийского Университета под руководством Пассаро [Passaro]. Это анатомическая область, ограниченная точками слияния пузырного и общего желчного протоков, соединения тела и перешейка поджелудочной железы, а также соединения второй и третьей частей двенадцатиперстной кишки (рис. 20). При обычной ревизии двенадцатиперстной кишки дуоденальные гастриномы идентифицируются более часто, по меньшей мере, в два раза чаще, чем панкреатические гастриномы.

Традиционные методики определения локализации включают трансабдоминальное УЗИ, КТ, МРТ, селективную висцеральную ангиографию, селективный венозный сэмплинг из ветвей воротной вены, внутриартериальную инфузию секретина с печеночно-венозным сэмплингом гастрина и обычную ФЭГДС. Более новые методики включают СРС и ЭУЗИ. В отличие от инсулинóм СРС оказалась эффективной при обнаружении гастринóм (рис. 21). Радиомаркированная форма аналога соматостатина – октреотида [октреоскан – прим. автора] может локализовать опухоли с высокоаффинными рецепторами соматостатина. В одном из исследований чувствительность СРС для первичных и метастатических поражений при гастриноме составила примерно 60%, равняясь по чувствительности вместе взятым УЗИ, КТ, МРТ и ангиографии. СРС еще более чувствительна при обнаружении метастатических поражений печени. ЭУЗИ также является многообещающим при выявлении гастринóм. Дуоденальные гастриномы, особенно гастриномы, которые являются небольшими по размеру, по прежнему трудно обнаружить. При использовании только СРС или только ЭУЗИ все еще можно не выявить примерно половину этих опухолей. Комбинация СРС и ЭУЗИ может помочь обнаружить больше 90% этих гастринóм. Когда предоперационные исследования по определению локализации не в состоянии обнаружить гастриному, должна быть предпринята хирургическая ревизия с интраоперационной пальпацией, УЗИ и эндоскопией с трансиллюминацией двенадцатиперстной кишки, особенно при спорадических гастриномах.

Рис. 20. Треугольник гастринóм. ВБА – верхняя брыжеечная артерия; ВБВ – верхняя брыжеечная вена.

Рис. 21. СРС при гастриноме показывает первичную опухоль (стрелка) и метастазы в печень.

Лечение

Классическое лечение при синдроме Золлингера-Эллисона связано с удалением всей кислото-продуцирующей зоны путем гастрэктомии. Неудачи при достижении этого удаления в прошлом приводили к рецидиву или осложнениям пептических язв, которые часто являлись опасными для жизни в ближайшем послеоперационном периоде. После развития эффективной медикаментозной терапии с применением H2-блокаторов и ингибиторов протонной помпы, гастрэктомия теперь редко показана для контроля гиперсекреции желудочной кислоты. Ингибиторы протонной помпы имеют значительно более низкий показатель неэффективности, чем H2-блокаторы в контроле кислотной секреции при гастриномах. Эффективность ингибиторов протонной помпы подчеркивается тем обстоятельством, что у большего числа пациентов с гастриномой проявляется запущенное заболевание в результате задержки с постановкой диагноза.

Хирургическая резекция предлагает единственный шанс полного излечения при гастриноме. Спорадические гастриномы без метастатической болезни являются самыми подходящими для хирургической резекции. Кроме того, что резекция может устранить потребность в антисекреторной медикаментозной терапии, она может предотвратить также и метастазирование. Одна треть этих пациентов может быть радикально излечена при наличии соответствующего опыта. При интраоперационном УЗИ и пальпации обнаруживается большинство интрапанкреатических поражений. Для обнаружения дуоденальных поражений может потребоваться интраоперационная эндоскопия с трансиллюминацией двенадцатиперстной кишки или дуоденотомия с тщательной пальпацией.

Роль хирургической резекции при гастриномах у пациентов с MEN I менее ясна. Резекция гастринóм у этих пациентов, возможно, не приводит к удовлетворительной отдаленной нормализации уровня гастрина. Кроме того, у пациентов с MEN I есть тенденция к менее агрессивному течению заболевания и значительной выживаемости даже без хирургической резекции. Раняя агрессивная резекция при гастриномах, однако, может уменьшить число случаев малигнизации. Начальное лечение у пациентов с MEN I и гастриномой должно контролировать гиперпаратиреоз с помощью паратиреоидэктомии. Гиперкальциемия действует как аналог секретина на уровень гастрина и усиливает гипергастринемию.

Поскольку ингибиторы протонной помпы могут эффективно контролировать гиперсекрецию желудочной кислоты, пациенты теперь умирают в результате метастатической болезни, а не болезни пептических язв. Аналоги соматостатина, типа октреотида, уменьшают связанные с повышенной кислотностью симптомы гастринóм и могут стабилизировать прогрессирование метастатической болезни. Интерферон альфа также может способствовать биохимическим реакциям и стабилизации опухоли. Хирургическое уменьшение объема и резекция печеночных метастазов могут облегчить симптомы и помочь увеличить выживаемость в данной группе пациентов. Другие подходы к печеночным метастазам включают радиочастотную абляцию, криоабляцию, эмболизацию печеночной артерии или хемоэмболизацию и ортотопическую трансплантацию печени. Химиотерапевтические средства включают стрептозоцин и 5-фторурацил с или без доксорубицина.

ГЛЮКАГОНОМА

В 1942 г. Беккер [Becker] с соавторами описали 45-летнюю женщину с диффузным эритематозным везикулярным некротическим дерматозом в сочетании с сахарным диабетом, стоматитом, анемией, потерей веса и томбоэмболической болезнью. Вскрытие трупа женщины выявило островковоклеточную опухоль поджелудочной железы. Более 20 лет спустя, с развитием методик радиоиммунологического обследования, Мак Гавран [McGavran] с соавторами (1966 г.) показали увеличенные уровни глюкагона в крови и опухолевой ткани из альфа-клеток панкреатических островков у подобного пациента с «буллезным и экзематоидным дерматитом», диабетом и анемией.

Глюкагономы являются редкими, часто большими (>4 см) опухолями при диагностике и почти всегда выявляются в пределах поджелудочной железы. Возраст пациентов обычно составляет 40 лет и более с одинаковым распределением между полами. Большинство опухолей (60-70%) являются злокачественным. В отличие от инсулинóм и гастринóм, связь с MEN I является редкой.

Клиническая картина

Клинические проявления глюкагономы разнообразны и включают диабет, типичные высыпания на коже, названые некролитической мигрирующей эритемой, глоссит и стоматит, потерю веса и общую слабость. Менее частые особенности включают ментальные изменения, диарею, артериальный и венозный тромбоз и неврологические изменения. Диабет при глюкагономе обычно легкой степени и не связан с диабетическим кетоацидозом, поскольку секреция инсулина бета-клетками сохранена.

Высыпание на коже при глюкагономе, некролитическая мигрирующая эритема, присутствует у 70% пациентов (рис. 22). Это типичное высыпание обычно встречается в областях трения или локальной травматизации, типа стоп, голеней, рук, ягодиц, промежности, или периоральной области, но рассеянные поражения могут встречаться где угодно. Сыпь обычно путают с псориазом, пемфигусом или экземой. Индивидуальные поражения развиваются в рамках типичного цикла, который длится 7 — 14 дней. Сначала – в виде эритематозных макул или папул. Затем, после образования пузырей, поражения выглядят подобно ожогу кипятком. Центральные эрозии в пузырях приводят к мокнутию и образованию корок. В то время как эритематозные края распространяются к периферии, в центре начинается заживление. Наконец, корки отпадают, и эрозии заживают. Отличительное бронзовое изменение цвета может остаться на ранее пораженных областях кожи. Сыпь часто бледнеет и уменьшается, а, следовательно, трудно оценить определенные формы лечения. Дифференциальный диагноз сыпи при некролитической мигрирующей эритеме включает дефицит цинка, пеллагру, квашиоркор, терминальную стадию болезней печени, токсический эпидермальный некролиз, листовидный пемфигус и пустулярный псориаз.

Тромбоз глубоких вен встречается у 30% пациентов с глюкагономой. После постановки диагноза должна быть рассмотрена необходимость антикоагуляционной терапии с помощью аспирина, антитромбоцитарных препаратов и подкожного введения гепарина или низкомолекулярного гепарина. Неврологические проявления глюкагономы включают атаксию, деменцию и слабость проксимальных мышц.

Лабораторные данные при глюкагономе включают повышение уровня глюкозы плазмы крови, нормохромную нормоцитарную анемию и генерализованное уменьшение уровня аминокислот плазмы крови. Уменьшение уровня аминокислот связано со стимуляцией глюконеогенеза и окислением аминокислот с помощью глюкагона. Коррекция гипоаминоацидемии, как сообщалось, уменьшает сыпь при некролитической мигрирующей эритеме. Уменьшение уровня глюкагона плазмы крови – лучший способ излечить сыпь.

Рис. 22. Некролитическая мигрирующая эритема при глюкагономе.

Диагностика и определение локализации

Поскольку многие из симптомов являются неспецифичными, глюкагонома часто диагностируется относительно поздно в ходе своего течения. Типичная сыпь при некролитической мигрирующей эритеме может усилить начальное подозрение на глюкагоному, но обычно сначала рассматриваются другие причины сыпи. Повышение уровня циркулирующего глюкагона подтверждает диагноз. Измеренный натощак уровень глюкагона сыворотки выше 1000 пг/мл (норма 0-150 пг/мл) является фактически диагностическим. Другие условия, которые могут вызвать увеличение уровня глюкагона (обычно <500 пг/мл), включают ограничение приема пищи, сепсис, панкреатит, операции на органах брюшной полости, синдром Кушинга [Cushing] и почечную или печеночную недостаточность. Уровень глюкагона менее 500 пг/мл является диагностическим для глюкогономы у пациентов с классическим синдромом. Поскольку глюкагономы обычно представляют собой большие опухоли при манифестации, КТ брюшной полости с внутривенным введением контрастного вещества часто достаточна для определения локализации, обнаружив 86% опухолей в одном исследовании. КТ брюшной полости также идентифицирует печеночные метастазы. ЭУЗИ может быть полезным, особенно при небольших опухолях, легко не визуализируемых с помощью КТ брюшной полости. Другие методики визуализации, типа СРС, ангиографии и порто-венозного сэмплинга, являются очень чувствительными, но редко необходимыми.

Лечение

Самое удовлетворительное лечение для пациентов с глюкогономой – полное удаление всей ткани опухоли. У пациентов с глюкогономами имеет место длительный и глубокий катаболический статус. Должны быть определены пищевые добавки, восполняющие дефицит аминокислот и другие метаболические дефициты. Необходимо рассматривать применение аналогов соматостатина в предоперационной подготовке при этих опухолях, поскольку они могут заметно уменьшить уровни циркулирующего глюкагона и, следовательно, уменьшить или полностью изменить его анаболические эффекты. Большинство опухолей расположены в теле и хвосте поджелудочной железы, таким образом, дистальная резекция поджелудочной железы может быть выполнена в большинстве случаев резектабельных опухолей. Глюкагономы являются злокачественными у 60-70% пациентов, и вероятность радикального излечения мала. Однако, резекция первичных и даже метастатических поражений может послужить реальной паллиативной процедурой, если ткань опухоли может быть безопасно удалена. Большинство островковоклеточных карцином обладает медленным ростом, и опухоли альфа-клеток – не исключение. Контроль гормональных эффектов этих опухолей в основном приносит пользу пациентам.

Медикаментозная терапия может облегчить гормональные симптомы у пациентов с запущенной метастатической болезнью, у которых хирургическое уменьшение объема опухолевой массы не возможно. Аналог соматостатина – октреотид – снижает уровни глюкагона сыворотки и уменьшает проявления некролитической мигрирующей эритемы, диабета, диарею и неврологические симптомы. Дакарбазин и стрептозоцин используют для лечения при метастазах глюкагономы с некоторым успехом. Как и при других эндокринно-клеточных опухолях поджелудочной железы, при метастазах в печень также применимы резекция, эмболизация печеночной артерии или трансплантация печени.

ВИПОМА

В 1958 г. Вернер [Verner] и Моррисон [Morrison] первыми описали синдром водянистой диареи, гипокалиемии и ахлоргидрии, связанный с не-бета-клеточной опухолью поджелудочной железы. Другие названия этого синдрома включают панкреатическую холеру и сокращение ВДГА, принятое для обозначения водянистой диареи, гипокалиемии и ахлоргидрии. В 1970-ых, когда был обнаружен вазоактивный интестинальный пептид (ВИП), который был связан с этим синдромом, опухоли стали называть ВИПомами.

ВИПомы – редкие опухоли (1 случай на 10 миллионов популяции ежегодно), которые главным образом встречаются в хвосте поджелудочной железы. Когда эти опухоли действительно встречаются, они часто бывают большими и имеют метастазы в печень. Десять процентов опухолей являются производными островковоклеточной гиперплазии поджелудочной железы, а примерно 10% могут быть выявлены в экстрапанкреатических участках, типа ободочной кишки, бронхов, надпочечников, печени и симпатических ганглиев.

Проявления

ВИПомы обычно находят у пациентов в возрасте 40-50 лет. Преобладающая из имеющих место жалоб – профузная секреторная диарея объемом до 10 л в день. Диарея является безболезненной, кал не имеет запаха, имеет цвет чая и сохраняется несмотря на ограничение пищи. В результате диареи у пациентов развивается гипокалиемия и ацидоз. Дефицит жидкости и электролитов при ВИПоме настолько глубок, что он подлежит коррекции перед переходом к процессу диагностики и лечения.

Диагностика и определение локализации

Эти пациенты обычно подвергаются тщательному обследованию для выявления более частых причин диареи перед исследованием уровня ВИП в плазме крови. Среднее время от появления первых симптомов до постановки диагноза – 3 года. Для подтверждения диагноза необходимо, чтобы уровень ВИП в сыворотке крови натощак составлял более 200 пг/мл. У пациентов с ВИПомой средний уровень ВИП близок к 1000 пг/мл. Некоторые исследователи являются сторонниками применения СРС в качестве первой линии радиологического исследования для определения локализации этих опухолей. ВИПомы обычно без труда визуализируются с помощью КТ что, однако, связано с большими размерами (> 3 см) большинства этих опухолей (рис. 23).

Рис. 23. КТ-сканограмма ВИПомы.

Лечение

Хирургическое лечение – единственное радикальное мероприятие при этой опухоли. Перед операцией у пациентов должен быть адекватно восполнен дефицит жидкости в организме и скоррегированы электролитные нарушения. Диарею можно контролировать перед операцией с помощью соматостатиновых аналогов октреотида длительного действия. Большинство этих опухолей расположено в хвосте поджелудочной железы, и, вследствие их злокачественного потенциала, показана дистальная резекция поджелудочной железы, а не энуклеация. В зависимости от опыта хирурга в случае небольших неинвазивных опухолей предпочтительно выполнение лапароскопической операции с сохранением селезенки. Если радикальная резекция невозможна – более 50% опухолей имеют метастазы при манифестации – уменьшение объема опухоли может помочь в облегчении симптоматики. Октреотид может использоваться после операции для контроля симптомов и стабилизации роста опухоли у больных с резидуальным заболеванием. Эти опухоли особенно чувствительны к стрептозоцину.

Соматостатинома

Среди самых редких из эндокринных опухолей поджелудочной железы соматостатиномы являются производными дельта-клеток островков Лангерганца. В 1977 г. Ганда [Ganda] и его коллеги, а также Ларсон [Larsson] с соавторами независимо друг от друга сообщили о первых пациентах с соматостатиномой. Синдром соматостатиномы, который описал Крейс [Krejs] с соавторами в 1979 г., включает в себя гипергликемию, холелитиаз, стеаторею и диарею. Средний возраст пациентов с данным диагнозом составляет 50 лет, с равным распределением между мужчинами и женщинами. Большинство соматостатинóм являются злокачественными.

Клиническая картина

Классический синдром сахарного диабета, холелитиаз, стеаторея и диарея не позволяют рано обнаружить опухоль, поскольку эти симптомы обычно являются невыраженными, неспецифичными и относительно частыми во всей популяции. Ингибирование секреции инсулина ведет к легкой гипергликемии. Уменьшенная сократительная способность желчного пузыря вследствие ингибирования холецистокинина приводит к формированию желчных камней. Ингибирование панкреатических ферментов, секреции бикарбонатов и кишечного всасывания приводит к диарее и стеаторрее. У пациентов также может проявляться желудочная гипохлоргидрия вследствие ингибирования секреции гастрина. Эти клинические проявления редко сопутствуют соматостатиномам, возникающим в двенадцатиперстной кишке. Вместо этого у пациентов с дуоденальными соматостатиномами наблюдаются обструктивные симптомы, включающие боль в животе и желтуху. Дуоденальные соматостатиномы часто идентифицируются как случайные находки.

Диагностика и определение локализации

Ранняя диагностика соматостатинóм трудна, поскольку симптомы часто слабо выражены и неспецифичны. Эти опухоли часто обнаруживают случайно во время оценки неопределенных абдоминальных симптомов или во время холецистэктомии или эксплоративной лапаротомии. Измерение уровня соматостатина сыворотки крови натощак может помочь подтвердить диагноз, если значение выше 100 пг/мл. Большинство соматостатинóм – солитарные опухоли, 70% которых расположены в поджелудочной железе, чаще в ее головке. Оставшиеся опухоли расположены в двенадцатиперстной кишке, ампуле или проксимальном отделе тонкой кишки. Поскольку большинство этих опухолей, расположенных в головке поджелудочной железы, являются крупными, определение локализации соматостатинóм поджелудочной железы часто достигается с помощью КТ или УЗИ. ЭУЗИ, МРТ и СРС также могут играть определенную роль при определении локализации небольших или метастатических опухолей. Поскольку большое число дуоденальных соматостатинóм являются небольшими (<1 см), УЗИ может быть особенно полезным при определении их локализации.

Лечение

Хирургическая резекция предлагает единственный шанс для излечения, но большинство соматостатинóм уже имеют метастазы во время манифестации. Уменьшение объема опухоли может обеспечить симптоматическое облегчение. Во время операции должна быть выполнена холецистэктомия из-за высокой частоты холелитиаза. При нерезектабельных случаях октреотид и альфа-интерферон могут облегчить симптомы. В целом, прогноз не благоприятный, поскольку у большинства пациентов проявляется метастатическая болезнь.

НЕФУНКЦИОНИРУЮЩИЕ НЕЙРОЭНДОКРИННЫЕ ОПУХОЛИ ПОДЖЕЛУДОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ

Нефункционирующие нейроэндокринные опухоли поджелудочной железы могут быть самыми многочисленными эндокринными опухолями поджелудочной железы, с предполагаемой частотой 10-25% от всех опухолей клеточных островков. Они обычно идентифицируются у пациентов в возрасте 40-50 лет с равным распределением между мужчинами и женщинами. Традиционно полагали, что нефункционирующие опухоли представляют собой большие опухоли с метастазированием в 60-80% случаев, установленным во время постановки диагноза. Однако, благодаря широкому распространению визуализирующих методик исследования брюшной полости с высокой разрешающей способностью эти опухоли все более и более часто идентифицируют как небольшие бессимптомные опухоли. Однако, отсутствие функции, возможно, является некорректным термином, поскольку эти опухоли неотличимы при патогистологическом анализе от функционирующих опухолей.

Клиническая картина

Поскольку эти опухоли, как оказалось, не секретируют известные активные гормоны, нефункционирующие нейроэндокринные опухоли поджелудочной железы не имеют идентифицируемого синдрома, присущего их функционирующим аналогам. Эти опухоли часто проявляются поздно при наличии уже большой опухолевой массы и метастазов. В результате пациенты жалуются на локальные симптомы сдавления, включающие боль в животе, потерю массы тела или желтуху, что симулирует аденокарциному поджелудочной железы. Аденокарциномы поджелудочной железы обычно меньше размерами, таким образом, если поражение больше 4-5 см в размере, должна быть заподозрена нефункционирующая опухоль островковых клеток поджелудочной железы. Отмечается рост числа нефункционирующих опухолей, случайно идентифицируемых с помощью современных методов визуализации. Поскольку они представляют собой случайные находки, у пациентов часто отсутствуют симптомы вследствие отсутствия какого-либо определимого синдрома. Хотя эти опухоли могут секретировать различные гормоны, включая панкреатический полипептид, нейротензин и кальцитонин, эти гормоны, как известно, не проявляются какими-либо симптомами. С другой стороны, они могут продуцировать незначительные количества биологически активных гормонов, неактивные формы гормонов или гормоны, которые все же должны быть идентифицированы.

Диагностика

Опухоли, проявляющиеся симптомами сдавления, легко идентифицируются при КТ или МРТ. Они обладают характеристиками, сходными с их функционирующими аналогами, включая высокую степень контрастного усиления вследствие васкуляризации, кистозную дегенерацию и кальцификацию. В отличие от аденокарциномы, эти опухоли не прорастают в окружающие сосудистые структуры или билиарное дерево на ранних стадиях своего течения.

При случайно идентифицированных поражениях ЭУЗИ с биопсией может подтвердить наличие нефункционирующей опухоли поджелудочной железы. Опухолевые маркеры также могут быть полезными при идентификации этих опухолей. Кроме панкреатического полипептида, нейротензина и кальцитонина, у этих пациентов идентифицируют увеличенный уровень таких протеинов, как нейроно-специфичная энолаза и хромогранин A. Кроме того, такие гормоны, как инсулин, глюкагон, соматостатин и серотонин, могут быть обнаружены при нефункционирующих опухолях поджелудочной железы. Хромогранин A, вероятно, является лучшим общим маркером сыворотки для диагностики и последующего наблюдения этих опухолей.



Источник: studfile.net


Добавить комментарий